- Эй, вы! Кончайте эту бузу! - доносится из темного провала зала, и Бернардье, словно получив шок, повторяет жесты и мимику актеров на сцене и чуть ли не полминуты таращится, не понимая, что произошло, - да, трудно перенестись из Эльсинора в Дарлингтон.

- Точно! - подхватывает другой голос. - За что денежки плочены?

Жест, которым Бернардье включает освещение в зале, выдает неизбывную муку. Ему мучительно больно совершать подобное предательство, ведь он собственными руками разрушает спектакль. При свете чары улетучиваются, колонны на сцене выглядят откровенно бутафорскими, царедворцы превращаются в обычных роботов.

- Ей-богу, сроду не смотрел детектива глупее! Ктото пришил собственного брата - ну и что с того? Женился на его вдове - экое дело! А теперь еще и сын его принялся за расследование, как будто не существует полиции. Мура!

- Прошу вас, прошу вас, господа! - пытается успокоить их Бернардье. Никакой это не детектив, а драма великого Уильяма Шекспира.

- Нет, детектив! - стоит на своем любитель сахарных палочек. - Есть тут убийство? Есть! Пытаются разоблачить убийцу? Пытаются. А в конце наверняка будет и возмездие. Значит, это детектив.

- Это классическая драма. Драма о смысле жизни. О бездне отчаяния обманутого сына...

- Хватит лапшу на уши вешать! С самого начала ясно, кто убийца, никакого интереса! За что платили-то?

- Вы, господа, видите здесь только убийство, но разве в нем суть? Обратите внимание на людей, на их терзания, на глубину мотивов, приводящих к конфликтам, на душевные переживания...

- Слушай, пустомеля! - вступает в перепалку невысокий зритель с бородкой. - Я адвокат, в таких делах собаку съел. Мотивы мотивами, но не выставляй на показ свою ученость. Вспомни-ка историю с Гарри Апперкотом? Я защищал его на суде. Он зарезал свою мамашу, потому что она была шлюха. Дело велось следственным отделом, а потом рассматривалось в коллегии уголовной полиции. И никто не пытался представить Гарри жертвой житейской драмы и не болтал о каких-то там мотивах.