- Уважаемые господа, - не сдается Бернардье, - позвольте сообщить вам, что грызть сахарные палочки во время театрального представления не полагается.
- Да ладно вам! - подает голос кто-то. - В темноте так в темноте. Эй, дядек, давай сюда своих хмырей с дудками, ну этих, что с бубенцами на колпаках!
Опять воцаряется тишина, и мы снова переносимся в благословенный Эльсинор.
Сейчас пробьет полночь, из мрака выплывет Макс, закутанный в прозрачное белое прокрывало, и поведает истину о своей смерти (великий боже, когда-то эту роль играл сам Шекспир!). Сотни раз слышал я эту историю, но снова и снова внимаю ей, словно знакомлюсь впервые; в этом и заключается волшебство театра: всё известно и в то же время неизвестно, всё всегда повторяется и каждый раз оказывается неожиданностью, ты в сотый раз переживаешь пережитое до тебя тысячами, но каждый переживал посвоему, у каждого был свой собственный "Гамлет".
А вот и мой Гамлет:
Святители небесные, спасите!
Благой ли дух ты или ангел зла, дыханье рая, ада ль дуновенье, к вреду иль пользе помыслы твоими...
Слова, слова... все дело в словах! Нельзя не швырнуть их во мрак, иначе они просто разорвут тебе грудь, где шевелятся словно живые, раскаленные, язвящие душу угли, ежесекундно грозящие поджечь фитиль невиданного по мощи заряда; слова выстраиваются во взрывоопасные цепочки, они ждут своего триумфа - стоит произнести их, как воздух в гремучую смесь:
...Не дай пропасть в неведеньи.
Скажи мне, зачем на преданных земле костях разорван саван? Отчего гробница, где мы в покое видели твой прах, разжала с силой челюсти из камня, чтоб выбросить тебя?..
Призрак зовет меня. Я следую за ним.
Откуда эта скорбь в душе? Говорят, смерть естественна, с лукавой хитростью она прячется в нас и во всем, что нас окружает... Как избежать встречи с ней, если клеймом ее отмечена каждая клетка в теле?
Нет, мне этого не понять. Если смерть - это нечто естественное, то почему ее так страшатся? Почему люди так и не смогли привыкнуть к ее лику? Почему гонят прочь, льют слезы, рвут на себе волосы, ведь куда проще научиться умирать?