– Ну вот, – сказал Антон. – Доберемся домой, там я заберу деньги, старые документы и кое-какие вещи.

– Деньги? То есть наличные? – удивился Виктор. Сам он денег как таковых никогда не видел, только древние, еще советских времен монеты.

– Причем евро, – преторианец кивнул. – Я давно подозревал, что наше время в этой стране так или иначе кончится.

– Да… – Виктор включил радио и к собственному удивлению, наткнулся на работающую станцию.

– … подписал указ, – говорил суровый мужской голос. – Согласно ему, всякий, оказывающий помощь представителям обманывавшей народ клики, именуемой преторианцами, будет привлечен к уголовной ответственности. Помощью считается предоставление убежища…

Виктор отключил приемник.

– Вот видишь, – Антон устало вздохнул. – Эта акция долго и тщательно готовилась, причем не без участия головастых ребят из Вашингтона или Пекина. Уж им-то сильная Россия никак не нужна. Те, кто захватили власть, сделают все, чтобы ее удержать, так что единственный мой шанс выжить – заграница. И чем быстрее я там окажусь – тем лучше.

– Заграница так заграница, – согласился Виктор. – Что у нас там ближе всего? Финляндия?

– Эстония. Туда и отправимся.

Автомобиль свернул на Московский проспект и добавил скорости. Город вокруг смотрелся вымершим, машин было в два раза меньше, чем обычно, немногочисленные прохожие жались к стенам домов.

– Каково… каково быть таким, всегда носить этот шлем? – спросил Виктор, когда они выехали из центра, вокруг замелькали обшарпанные дома, выстроенные еще в прошлом веке.

Антон ответил не сразу.

– Поначалу очень тяжко, – сказал он, – но ты знаешь, на что идешь. Понимаешь, что семья твоя никогда не будет знать нужды, как и ты сам, осознаешь, что так надо и… с годами привыкаешь. Не обращаешь внимания на то, что на тебя пялятся, как на бородатую женщину, на всеобщий страх и презрение. Начинаешь чувствовать себя неловко без шлема, не узнаешь собственное лицо в зеркале…