– Сашка?

– Ага, узнал! – Александр Абрамов, некогда – сосед по комнате детского дома и приятель, а ныне – не совсем понятно кто, улыбнулся. – Как жизнь?

– Да так… – Виктор опустил глаза. – Не особенно…

Рассказывать не хотелось, да и не о чем было. Не о том же, как он год провел в госпиталях, как учился ходить на современных, напичканных электроникой, но все же протезах, как вернулся в Питер, получил от государства квартиру и два месяца пытался найти работу, пока не понял, что такие как он никому не нужны.

– Ты вроде в армии был… – Сашка смотрел недоуменно. – Вернулся? Или в отпуске?

– Вернулся… навсегда… – ощутив внезапный прилив злости, Виктор резким движением поддернул брюки. Свету явились драные носки – один сполз в ботинок – и неестественно розовые, блестящие и безволосые голени.

Живая кожа такой не бывает.

Это зрелище, как правило, отбивало у знакомых желание общаться. Виктор пробовал несколько раз, всегда замечал на лице собеседника испуг, страх и отвращение, после чего разговор прекращался сам собой.

Но Абрамов отреагировал совершенно иначе.

– Во дела, – сказал он хмуро. – Да, крепко тебя приложило! Пойдем, расскажешь все!

– Куда пойдем? – мрачно спросил Виктор.

– Ну, посидим где-нибудь…

– Угощать себя не разрешу, а собственных денег на кабаки у меня нет! – отрезал Виктор. Ветеранская пенсия позволяла выжить, но никак не шиковать.

– Тогда возьмем пива и посидим где-нибудь на лавочке! – когда надо, Сашка тоже умел быть упрямым.

– Что, штраф хочешь платить?

– Не бойся, с ментами я договорюсь, – и Абрамов решительно развернулся в сторону ближайшего магазина.

Виктор хмыкнул и последовал за приятелем. Сам он конфликта с органами не боялся, за последний месяц успел побывать и в вытрезвителе и в отделении – за драку.