Такое упущение можно было бы без труда ликвидировать, но времени оставалось так мало, что любая остановка работ могла привести к катастрофе. И если все же, впадая в хандру, она предвидела неизбежность остановок, то была исполнена решимости сделать все от нее зависящее, чтобы, случись такое, это произошло бы не из-за ее халатности.

Конечно, все было бы гораздо проще, не воюй они с кланом инженеров, помещавшимся (и осажденным) в Часовне в тридцати километрах на дальней стороне крепости и на этаже тремя километрами выше Большого зала. У них были и инженеры (точно так же как на другой стороне были перебежчики из кланов криптографов, ученых и других), но в таком ничтожном количестве, что Гадфий, как и многим другим ученым, приходилось брать на себя еще и заботы по практическому обеспечению промышленных работ.

Что же касается желания посидеть и посмотреть на стройку, то объяснялось оно, видимо, одолевавшими ее сомнениями – Гадфий не была уверена, что эти труды будут способствовать выходу из их катастрофического положения, даже если все пройдет в точности по плану. Она, видимо, подсознательно надеялась, что одно только присутствие и масштаб этого промышленного предприятия (и физическая энергия, потребная для его создания) каким-то образом убедят ее: да, во всем этом есть смысл.

Если таково было ее желание, то оно оставалось невыполнимым, и сколько бы Гадфий ни насыщала свое зрение видом стройки, краем глаза она словно видела постоянно, как распространяется туманная темнота, поднимаясь над ночным горизонтом, – некая бесстыдная инверсия рассвета.

– Госпожа главный ученый?

– Да? – Гадфий повернулась и увидела своего адъютанта Расфлина – он стоял в двух-трех метрах от нее.