Несомненно, без всего этого общество оборотится в хаос, в анархию, в беспредел. Однако эти же рамки давят на подсознание человека, и оно начинает бунтовать. И появляются монстры преступлений, террора, появляются люди, которым доставляет наслаждение управлять, командовать, унижать... Общество борется, ужесточая законы и тем самым давая новый, ещё более сильный толчок бунту подсознания. Замкнутый круг. Цивилизация с самого изначалия своего пошла по пути создания материальных благ, игнорируя душу. Отсюда и тупик...

...На дороге лежал человек. Нога Антона мгновенно, независимо от сознания, вдавила тормозную педаль - "Москвич" развернуло боком, метров пять с визгом протащило по асфальту.

Вот тебе и необычное. Не его ли ловят патрули?

Что там говорит наше благоразумие, воспитанное в рамках общества? Благоразумие говорит, что лучше делать отсюда ноги и побыстрее. Пусть беглые бегут, а ищущие ищут. Моя хата с краю, а рубашка ближе...

Антон выбрался из машины, подошёл к лежащему ничком человеку. Тот был в странной мешковатой одежде иссиня-чёрного цвета: куртка и штаны, заправленные в короткие, без признаков шнуровки, сапоги на толстой подошве. Такие же, как одежда, иссиня-чёрные волосы были подстрижены коротко, но не по-тюремному, а под "каре". На зэка лежащий, таким образом, похож не был. Тогда кто? Террорист, скрывающийся после неудачной попытки подорвать Екатеринбургскую телебашню? Орехов опустился на одно колено, перевернул беднягу лицом вверх.

Ёлки-зелёные, да это же девчонка!!! Смуглое лицо выглядело безжизненным, и тут только Антон заметил, что на одной ноге чёрная ткань порвана, а сквозь разрыв толчками бьёт кровь. Ливень, продолжающий хлестать с неистовой силой, размывал алые натёки по асфальту, уносил их прочь. Кто знает, сколько драгоценной жидкости уже потеряла незнакомка.

Тело её было почти невесомо. Антон осторожно положил девушку на заднее сиденье авто, перетянул ногу выше раны куском ткани, сел за руль.