– Все равно это могла быть месть, – предположил Бера. – Лорен и Анубис были знакомы. Это нам известно. Они разделили свои территории путем переговоров по крайней мере двенадцать лет назад. Когда Анубис ушел на покой, Лорен забрал его территорию. А ты убил Лорена.

Я презрительно хмыкнул.

– А Тиллер-киллер спустя уже два года после распада банды сбросил маску, чтобы убить меня?

– Может, это не месть. Может, Анубис хочет вернуться в дело.

– А может, просто этот Тиллер спятил. Симптом ломки. Бедолага почти два года никого не убивал. Лучше б он выбрал другое время.

– Почему?

– Со мной была Тэффи. Ее до сих пор трясет.

– А ты мне ничего не говорил! Ее не задело?

– Нет, она просто напугана.

Бера несколько успокоился. Его рука легонько поглаживала границу, где волосы плавно переходили в окружающий воздух. Обычные люди просто нервно почесывают голову.

– Я бы очень не хотел увидеть, что вы расстаетесь.

– О, это не… – “не так серьезно”, мог бы я сказать ему, но Беру не одурачишь. – Да. Этой ночью мы почти не могли спать. Понимаешь, дело не только в том, что в нее стреляли.

– Понимаю.

– Тэффи – хирург. Она считает склады трансплантатов сырьем. Инструментами. Без банков органов она будет как без рук. Она не думает об этом как о людях… или никогда не думала, пока не встретила меня.

– Я никогда не слышал, чтоб кто-нибудь из вас говорил на эту тему.

– Мы и не говорим, даже друг с другом, но это так. Большая часть трансплантатов – осужденные преступники, захваченные героями наподобие тебя и меня. Еще какая-то доля – уважаемые граждане, угодившие к органлеггерам, разобранные на куски в незаконных банках органов и, в конечном счете, захваченные вышеупомянутыми героями. Тэффи не говорят, что откуда берется. Она работает с частями людей. Но полагаю, что она не может жить со мной и не думать об этом.