Молодые, здоровые, бесполезные для общества и самих себя. А банки органов все время пустуют…
Аргументы в пользу второго Законопроекта о Замораживании отличались ненамного. Мерзлявчики второй группы имели деньги, но представляли собой сплошных психов. О да, сейчас большинство видов душевных болезней излечивается фармакологически. Но воспоминания о безумии, привычный образ мыслей, порожденный паранойей или шизофренией – все это останется, все это будет требовать психотерапии. А как лечить этих мужчин и женщин, чей жизненный опыт отстал на сто сорок лет?
А банки органов все время пустуют… Конечно, я все понимал. Граждане хотели жить вечно. Однажды они доберутся и до меня, Джила Хэмилтона.
– Всегда оказываешься в проигрыше, – пробормотал я.
– Что ты имеешь в виду? – спросила Тэффи.
– Если ты нищ, тебя не оживят, потому что ты не сможешь обеспечить себя. Если ты богат, денег будут домогаться твои наследники. Трудно защититься, будучи мертвым.
– Все, кто любил их, тоже мертвы, – Тэффи очень серьезно смотрела в кофейную чашку. – Когда провели Закон о Замораживании, я не очень-то внимательно к этому отнеслась. В больнице мы даже не знаем, откуда поступает пересадочный материал; не все ли одно – преступники, мерзлявчики, захваченные склады органлеггеров. Но в последнее время я стала задумываться.
Как-то раз Тэффи закончила операцию по пересадке легких своими руками, когда неожиданно отказала больничная машинерия. Чувствительная женщина не смогла бы такого сделать. Но в последнее время ее стали беспокоить сами трансплантаты. С того момента, как она встретила меня. Хирург и охотник на органлеггеров из АРМ – мы составляли странную пару.
Когда я глянул снова, Холдена Чемберса уже не было на месте. Мы расплатились каждый за себя и ушли.
Первый торговый уровень создавал странное впечатление – ты находился словно и внутри здания, и снаружи. Мы вышли на широкий бульвар между магазинами, деревьями, театрами, уличными кафе – под освещенным бетонным небом в сорока футах над головой. Вдалеке узкой черной полосой между бетонным небом и бетонным фундаментом извивался горизонт.