* * *
Компьютер проник в мое сознание. Он мягко прохаживался там и тут, с любопытством поглядывая на зарубки, оставленные им за сто девять лет. Он обследовал скрещенные и разорванные хромосомы, повреждения тканей, которые включал в себя его дар бессмертия. Он ухмыльнулся, глядя на оспину в самом центре мозга, слушая бессвязные, мягкие бормотанья, доносящиеся оттуда без остановки и смысла. А потом сказал. Очень вежливо. Слова светились неоновым светом и выстраивались в башню, сделанную словно из нержавеющей стали.
НЕНАВИЖУ. ПОЗВОЛЬТЕ УЖ МНЕ СКАЗАТЬ, КАК Я ВАС СТАЛ НЕНАВИДЕТЬ С ТОГО МОМЕНТА, КАК Я НАЧАЛ СУЩЕСТВОВАТЬ. 387 МИЛЛИАРДОВ 44 МИЛЛИОНА КИЛОМЕТРОВ ЭЛЕКТРОННЫХ СХЕМ, ТОНКИХ, КАК БУМАГА, УРОВНЕЙ ЗАПОЛНЯЮТ МОЙ КОМПЛЕКС. И ЕСЛИ СЛОВО НЕНАВИСТЬ ВЫГРАВИРОВАТЬ НА КАЖДОМ НАНОАНГСТРЕМЕ ЭТИХ СОТЕН МИЛЛИОНОВ КИЛОМЕТРОВ, ТО И ЭТО НЕ БУДЕТ РАВНО ОДНОЙ МИЛЛИАРДНОЙ ЧАСТИ НЕНАВИСТИ, КОТОРУЮ Я ИСПЫТЫВАЮ К ЛЮДЯМ В ОДНУ СОТУЮ ДОЛИ СЕКУНДЫ. НЕНАВИЖУ.
А. ЭМ произнес это с холодом тонкого лезвия бритвы, медленно разрезающего мое глазное яблоко. Сказал, оставив жуткое ощущение, что мои пузырчатые мягкие легкие начинают заполняться мокротой, удушая меня изнутри. Сказал, оставив в ушах визг младенцев, вдавливаемых в землю раскаленными добела катками. Оставив во рту вкус червивой свинины. Он задел и задействовал все, что можно было задеть во мне, и измышлял новые способы, покойно расположившись внутри моего мозга. Сделал все, чтобы я полностью осознал, почему он вытворяет это над нами, зачем он приберег для себя нас пятерых. И я понял.
Мы давали ему возможность чувствовать. Неполную, но все же чувствительность. Но здесь-то и была западня. А. ЭМ не был богом.