"Что все это означает?" - вертелся у всех на языке один и тот же вопрос.
- Посмотрите, - вдруг догадался штурман Пак, - наш звездолет засел как раз на таком блестящем теле. У него вверху дырка, и звездолет заткнул ее. Что же делать?
- Бледная поганка... - начал было первый пилот, но умолк.
- Хвала Великому Тороиду! - воскликнул капитан Гы. - Ликуйте все. Я знаю, как быть. Мы важнее, и наши жизни дороже, чем любая планета вселенной. Стало быть, жалеть планету нечего. А потому я приказываю: взорвать ее и этим расчистить пространство перед носом нашего звездолета. Это единственный выход. За дело, братцы!
Работа закипела. Нужно было создать защитное и уничтожающее поля, проложить взрывные каналы, задраить все люки и, наконец, рассчитать все возможные варианты различных степеней свободы злополучного носа звездолета.
Весь экипаж разошелся по планете. В ракете дежурить у приборов остался только штурман Пак.
Через сутки все было кончено. Усталый, но довольный, экипаж возвращался к ракете. Внезапно они остановились.
- Карамба, капитан, - прошептал потрясенный звездный лоцман. - Я вижу, но этого не может быть.
- Бледная поганка поломалась пополам, - шмыгнул носом первый пилот. - Мы спасены, капитан.
- И планета тоже, - сурово добавил Гы. - Квадрат на синее небо!
Прямо перед ними, в ста шагах от их ракеты, стоял еще один, точно такой же звездолет. На его обшивке, полинявшей от времени, виднелись точно такие же царапины, вмятины и дыры. Даже кормовая дверь, распахнувшись настежь, висела на одной ржавой петле! Но что самое поразительное, звездолет мог взлететь! Нос его, драгоценный сизый нос, смотрел точно в небо, а не в землю!
- Эй, братцы! - завопил штурман Пак и, скатившись по трапу вниз, подбежал к космонавтам. - Айва зеленая, ах-ах, лебеда, - всхлипнул он от умиления. - Я видел все. Я вам расскажу. Это невероятно. Но послушайте. Я сидел у окна и скучал. Вдруг, гляжу, в стволе соседнего дерева что-то блеснуло. Потом появился синий кристалл. Он быстро рос. Я испугался, и хотел уже было пальнуть по нему из всех наших пушек. Ведь мало ли что. Но пока я хотел, он превратился в ракету, поставленную на попа. Нашу ракету, братцы!