Надо сказать Михалычу, чтоб он подумал о разработке агит-компании по рациональному использованию этого ценного сырья. Сделать установку по выработке биогаза, а остатки — идеальное удобрение. Вдруг кто-то вроде Степы этой идеей увлечется, ведь это ж двойная польза будет: человек найдет дело, а дело человека…

Что я и говорю. Она таки вляпалась в навоз. Хорошо, что кавалер не знает, а то бы умер от огорчения из всех своих двухсполовинолетних сил.

Оксана говорит, он не кормил ее ничем, т. к. не знает, что в театре есть буфет!! Играли какую-то сцену из Чехова. Я слегка жалею, что не пошла, а впрочем, меньше разочарований и чистая обувь. «И лучше будь один…» Однако Оксана там с кем-то познакомилась, говорит: «галантные и умные молодые люди». Завтра нанесем им визит.

Сестра наносит визиты одна — сказала, так корректнее. Я помогаю Степе. Начинаю слегка разбираться в строении переднего багажника, где мотор. Скучно.

Вечер.

Совершила ужасное. К деду пришел этот пиволюб, и они пили, пили, пили, я пошла и громко сказала деду, что если он будет столько пить, то станет таким же интеллектуалом, как Ведронбом.

Я больше не могу находиться в этом доме! Я хочу домой! Где же Оксана, уже темнеет. Я понимаю, что с «умными и галантными» интересно, но надо и совесть иметь.

Оксана рыдает в голос и не дает мне спать.

Святая наивность дед, оказывается, думал, что она осталась ночевать у Степы. В одиннадцать я не выдержала, к деду обращаться было страшно (вообще у него нервы слабые, и он за нас перед мамой ответственный), и я пошла к Ведронбому (дедушке сказала — под предлогом извиняться).