- О чем ты, собственно, говоришь?

- О гроге. У него зачаточные, хилые руки. Этот вид был когда-то более высокой формой жизни,

- Или это было лазящее животное, как обезьяна.

- Не думаю. Скорее, у него были мозг, руки, и он мог передвигаться. Затем что-то случилось, и он утратил разум. А теперь он лишился подвижности и рук.

- Почему же он перестал двигаться?

- Возможно, не хватало пищи. Если не двигаешься, то сохраняешь энергию.

Но я чувствовал, что это всего лишь предположение, и поэтому добавил:

- Или он слишком много смотрел телевизор. Я знаю людей, которые неделями не встают от телевизора.

- Во время межпланетных игр мой двоюродный брат Эрни... Ах, к черту все это! Ты всерьез думаешь, что это может быть ответом на вопрос?

- Да. Ловушка; без глаз, без чувствительности, без способности сделать что-либо задуманное. Это как слепоглухонемой ребенок без осязания. Так называемый эффект перчатки.

- Но у него есть мозг, разум.

- Как у тебя слепая кишка. Разум тоже страдает, если он не может развиваться.

- Но ты же честно занимался проблемой подобных существ. Ты можешь что-нибудь для них сделать?

- Разве что эвтаназию. Нет, это тоже нет. Давай лучше вернемся в Доунтаун.

Я зашагал по песку к своему воздушному велосипеду и чувствовал себя безмерно разочарованным и уставшим. Бандерсначам нужны были люди, которые бы им рассказали о звездах. Но что можно рассказать волосатому шару?

Нет, я должен вернуться в Доунтаун, а затем на Землю. Там тоже много дел; люди, которым не могут помочь ни врач, ни психиатр. И повсюду есть такие, которым уже нельзя помочь ничем.

Грогам ничем не поможешь.

Я сел, скрестив ноги, на песок в нескольких шагах от воздушного велосипеда. Хильсон уселся около меня. Мы сидели напротив грога и ждали.

- Чего, собственно, мы ждем? - спрашивал время от времени Хильсон.