Карсберри закрыл глаза. «Долго ли еще? — спрашивал он себя. — Долго ли еще?!..» Он отметил с вялым удивлением, что за последний час люди, подобные Фаю, которых он терпел в течение десяти лет, стали для него совершенно невыносимы. На мгновение даже мысль о предстоящем заседании, возвещающем начало здравого мира, не могла его приободрить. Реакция на успех? На конец многолетнего напряжения?

— Вам известно, сколько этажей в этом здании?

Карсберри не сразу осознал новую нотку в голосе Фая.

— Сто.

— Тогда где мы?

Всемирный управляющий открыл глаза. Сто двадцать семь — сиял указатель. Сто двадцать восемь. Сто двадцать девять.

Ледяной комок сгустился в желудке Карсберри, ледяное оцепенение овладело его мозгом. Голову будто стали медленно, но неумолимо сжимать в тисках. Почему-то вспомнилось об иных измерениях, о неожиданных дырах в пространстве. Всплыли какие-то смутные отрывки из элементарной физики: если лифт будет двигаться с постоянным ускорением, то никто внутри него не сможет определить, покоится ли он неподвижно на поверхности планеты или мчится с огромной скоростью.

Сто сорок восемь. Медленнее. Сто сорок девять. Еще медленнее. Сто пятьдесят. Лифт остановился.

«Какой-то трюк с индикацией!». Мысль подействовала на Карсберри отрезвляюще. «Замысловатая шутка».

— Будьте готовы к сюрпризу, — предупредил Фай.

Створки раздвинулись, и Карсберри вскрикнул, ослепленный ярким солнечным светом.

Он, Хартман и Фай вместе с незначительным количеством мебели и оборудования парили в воздухе на высоте пятидесяти этажей над крышей здания Всемирного центра.

Карсберри судорожно взмахнул руками, пытаясь ухватиться за незримую ограду… Потом понял: они не падают — и сразу увидел и пол, и стены, и шахту лифта — прозрачные, но все же заметные глазу.