— Нет, — сказал Фай, пронизывая Карсберри взглядом. — Вы думаете, что я сумасшедший. Вы думаете, что безумны все мои коллеги по Всемирному Директорату. Поэтому и заменяете нас своими людьми, которых десять лет готовили в Институте политического руководства — с тех пор, как с моей помощью и поддержкой вы заняли должность Всемирного управляющего.

Впервые улыбка Карсберри стала менее уверенной. Он запнулся и посмотрел на Фая, словно ожидая от него продолжения. Но Генеральный секретарь молча глядел на пол перед собой.

Когда Карсберри вновь заговорил, голос его звучал уже более естественно, без фальшивых нот наигранного сочувствия.

— Ну хорошо. Однако скажите мне честно: разве вы не будете много счастливее, если вас — и других — освободят от ответственности?

Фай кивнул.

— Пожалуй. Но… — его лицо напряглось, — видите ли…

— Но?.. — подсказал Карсберри.

Фай поник, будто не в состоянии продолжать. Он слишком сильно навалился на бок кресла, и из кармана полез газоид.

Карсберри встал и обогнул стол.

— Собственно, почему бы мне не признаться, Фай, — искренне произнес он. — В некотором отношении я всем обязан вам. И уже не надо хранить тайну… опасности больше нет.

— Да, — согласился Фай с горькой улыбкой, — последние годы переворот вам не грозил. На случай, если бы мы посмели поднять голос, — его взгляд устремился к тонкой линии на стене, обозначавшей потайную дверь, — существовала ваша секретная полиция.

Карсберри оцепенел. Он и не подозревал, что Фаю известно о секретной полиции. В голове мелькнула тревожная мысль: «коварство безумных». Но только на мгновенье. Потом благодушие вернулось. Всемирный управляющий обошел кресло Фая и опустил руки на его поникшие плечи.