Фай медленно кивнул.

— Очень любопытный вывод, — отрешенно произнес он.

— Осознав главное, — продолжал Карсберри, — я быстро разобрался в остальном. Взять хотя бы циклические шестимесячные флуктуации в мировой кредитной системе… Ответ прост: Моргенштерн из министерства финансов — скорее всего, депрессивный маньяк с полугодичной фазой или шизоид, страдающий раздвоением личности и колеблющийся от скопидомства до расточительства. Чем объяснить застой, царящий в министерстве культуры? Тем, что Хобарт явный кататоник. Почему в Управлении космических исследований такой бум? Да потому, что Маккелви склонен к эйфории.

Фай удивленно вскинул брови.

— Ну, разумеется! — воскликнул он, разводя худыми руками, с которых клубами зеленого дыма стекал газоид.

Карсберри бросил на него острый взгляд.

— Да, мне известно, что вы и некоторые другие смутно чувствовали… какую-то раздвоенность, скажем так, хотя о том, что это значит, не имели ни малейшего представления. Но вернемся к нашему разговору. Как только я понял, что происходит, мой курс определился. Будучи разумным человеком, способным ставить определенные реальные цели, и находясь в окружении лиц, ошибками и иллюзиями которых можно легко воспользоваться, я мог достичь любого положения. Через три года я стал Всемирным управляющим. Отныне сфера моего влияния безгранично расширилась. Подобно герою крылатой архимедовской фразы, я получил точку опоры и мог перевернуть мир. У меня появилась возможность издавать указы и законы, в явной или скрытой форме устанавливающие более размеренный порядок жизни. Одновременно я приступил к реализации своего Десятилетнего плана, плана воспитания и обучения перспективных руководителей, тщательно отобранных по признаку свободы от невротических тенденций.