Уинтроу упрямо ответил:

- Они освободились сами, отец.

- Но ты ничего не сделал, чтобы остановить их!

- Я ничего не сделал и для того, чтобы помешать тебе доставить их на борт в цепях. - Уинтроу поглубже вдохнул, собираясь продолжать... но передумал. Как бы ни пытался он разумно обосновать свои действия или бездействие, отец никогда не прислушается к его доводам. Зато слова Кайла были попросту солью на душевные раны Уинтроу. Следовало ли ему винить себя в смерти команды - ведь он в самом деле ничего не предпринял для прекращения бунта?.. Но если так, значит, на его совести и все рабы, погибшие на борту до восстания?.. Слишком больно даже думать об этом... И Уинтроу продолжал совсем другим тоном: - Ты хочешь, чтобы я посмотрел твои раны? Или еще еды попробовал раздобыть?

Кайл спросил:

- Ты нашел лекарские припасы?

Уинтроу покачал головой:

- Пока еще нет. Никто не признается, что взял их. Может, их во время шторма за борт унесло.

- В таком случае ты и правда мало что можешь для меня сделать, сказал ему отец не без цинизма. - А вот поесть было бы не худо.

Уинтроу отказал себе в праве на раздражение.

- Посмотрю, что можно сделать, - ответил он тихо.

- Посмотри, посмотри, - хмыкнул отец. И, внезапно понизив голос до шепота, спросил: - Так что именно ты собираешься сделать с пиратом?

- Не знаю, - честно сознался Уинтроу. Прямо посмотрел в глаза отцу и добавил: - Мне страшно. Я знаю, что должен попытаться его исцелить. Беда в том, что я не знаю, какой исход хуже: он остается в живых и распоряжается нами как пленниками - или мы все умираем с ним вместе, покидая корабль в одиночестве...