И это значило, что ей оставалось единственное. Открытое неповиновение.

- Давай, - произнесла она холодно и спокойно. - Сделай это.

Она вскинула голову и скрестила на груди руки. Сердце бешено колотилось. "А ведь он может. И пожалуй, сделает..." Если так, то в живых ей не остаться. Команда многочисленна. И состоит из здоровенных грубых матросов. Кое-кто из служанок уже побывал в их руках - она видела этих девушек, еле державшихся на ногах, с лицами, разукрашенными синяками... Никакие сплетни пока не достигали ее ушей, но она и без сплетен все видела. И знала, что калсидийцы считали женщин чем-то вроде скота...

Как она молилась в этот миг, чтобы Касго пошел на попятную!..

- А вот и сделаю! - сказал он. Кое-как поднялся. И нетвердой походкой направился к двери.

У нее предательски задрожали колени. Она что было мочи сжала зубы, чтобы губы не посмели задрожать. Итак, она сделала ход... и проиграла игру. "О Са, спаси и сохрани..." - взмолилась она в отчаянии. От страха ей хотелось завыть. Почувствовав, что вот-вот потеряет сознание, она быстро заморгала, стараясь разогнать тени, сгустившиеся по краю зрения. "Нет. Он блефует. Сейчас он остановится. Он не посмеет зайти слишком далеко..."

Сатрап и вправду остановился. Он пошатывался, но она не могла с определенностью сказать, испытывал ли он нерешительность или просто был нетверд на ногах.

- Значит, именно этого ты хочешь? - поинтересовался он с жестокой насмешкой. Он смотрел на нее, склонив голову набок. - Стало быть, лучше отдаться матросам, чем попробовать меня ублажить? Подумай еще разок хорошенько...

У нее шла кругом голова. Ее тошнило. Это была самая утонченная жестокость, какую только он мог выдумать,- вот так дать ей последний шанс передумать. Ей хотелось броситься на колени и униженно молить о пощаде. Она осталась на месте лишь потому, что знала заранее - этому человеку неведомо милосердие. Она сглотнула. У нее не было сил отвечать. Пусть ее молчание послужит ответом. Ее отказом...