- Где Ксекрис, Силик? - повторял он без конца. Красный отбивался, но он только плотнее сжимал кольца. - Силик! Ты - Силик! Ну, давай произнеси свое имя! Скажи: "Я - Силик!" Скажи немедленно!..

- Убьет,- с тихим ужасом прошептал Сессурия.

- Не вмешивайся,- еле слышно пророкотал Моолкин. - Будь что будет, Сессурия. Если ему не удастся разбудить Силика, тому все равно лучше не жить. Как и всем нам...

Отрешенность в его голосе была страшнее всего. Шривер повернулась к вожаку, но Моолкин избегал ее взгляда. Он смотрел на зеленого Теллара, спавшего в их объятиях.

Потом позади нее прозвучал новый голос, пронзительный, задыхающийся.

- Силик! - пискнул этот голос. - Мое имя Силик!. - Красный все еще извивался. Киларо ослабил хватку, но не торопился совсем его отпускать. Он спросил:

- Что сталось с Ксекрисом?

- Не знаю... Силик выговаривал слова довольно-таки невнятно, как будто членораздельная речь давалась ему с трудом. Он обходился короткими фразами, с явной натугой сопоставляя мысли и слова: - Ксекрис. Он... забыл себя. Было утро. Мы проснулись... а его и нет. Покинул Клубок... А потом и другие начали себя забывать... - Он сердито тряхнул головой, и клокастая грива исторгла облако яда. Я - Силик! - повторил он с горечью. Силик-без-друзей... Силик-без-Клубка...

- Силик из Клубка Моолкина. И Киларо из Клубка Моолкина. Если есть на то ваша добрая воля.

Голос вожака обрел былое богатство тембра. И даже ложные глаза по бокам ненадолго налились золотым блеском. Некоторое время Киларо и Силик молча разглядывали его. Потом Киларо приблизился. Он все еще придерживал - или поддерживал - Силика. Его большие глаза кипели злобой. Они были черными, с серебряными искрами в глубине. Он пристально всматривался в потрепанный Клубок, к которому ему предлагали примкнуть. А потом... потом он торжественно склонил громадную гривастую голову.