Я уже давно задаю себе вопрос: а так ли это? Можно ли вообще мыслить без имен, названий, понятий? И не является ли животный мир именно такой действительностью, в которой нет ни названий, ни определений, ни понятий, ни оценок, в которой лишь замечают, видят, чувствуют, ощущают, предвидят, знают, познают и приобретают опыт? Иначе говоря — возможно ли мышление без слов, без понятий, без имен, без языка?

В Трилогии, которую Ты держишь сейчас в руках, это основной вопрос, на который, однако, нет однозначного ответа… Это скорее попытка заявить о проблеме, чем намерение решить её. У героев “Крысы” нет имен — они являются просто самими собой и только собой. Также и герои “Тени Крысолова”. Крыса и Крысолов — это конкретные индивидуальности, личности, характеры, чьи взаимоотношения переплетаются в погонях и бегствах, кого объединяют слежка друг за другом и страх. Даже в аду, откуда играющий на флейте Крысолов пытается вывести тень своей земной любви, что была отравлена хитрой Крысой, не произносится никаких имен, хотя знания и воображение все время подсказывают читателю: Эвридика, Орфей, Гермес, Сизиф, Христос, Тантал, Харон, Цербер… И даже жестокая, апокалиптическая действительность на берегах шести адских рек нигде напрямую не называется Адом, однако её описывают, наблюдают, замечают таким образом, что ни у кого не остается сомнений относительно того, куда забрели в своих скитаниях безымянные герои этой повести.

В “Цивилизации птиц” герои всех трех её частей также не имеют имен в нашем, человеческом, значении этого слова. Вместо них здесь появляются первые, нередко ономастические попытки назвать действующих лиц — идентификационные слоги, которые рождаются из характеристик, пола, видовой принадлежности, звуков голосов, цвета оперения. (Ономаспология — раздел языкознания, исследующий слова языка как названия определенных явлений и предметов. Ономастика — раздел ономаспологии, изучающий собственные имена (здесь. и далее прим, ред.)).