- Зря ждешь, - покачал темноволосый головой. - Не вернется он.

Тина споткнулась. Да, именно споткнулась, а не остановилась. Чуть не упала. Схватилась рукой за фонарный столб.

- Он другу-у-ю нашел, - продолжал мужчина нараспев, глядя на девушку жалостливо. - Другу-у-ю любит.

И Тина вмиг поверила: да, Роман теперь с другой, разлучнице отдал сердце без остатка. Тина застонала. В груди сдавило, и ноги стали подгибаться.

- В-вы... кто?... - выдавила с трудом. - И з-з-за-чем... г-г-говорите... т-т-т-такое...

Она вдруг начала заикаться, хотя никогда прежде с ней такого не бывало.

- Зовут меня Николаем, - отвечал тот. - Может, слышади - Микола Медонос? Слышали же, конечно. Я в том доме, что под золотым знаком, живу. А говорю я правду всем и всегда. И тебе тоже. Жаль мне тебя, голубушка. Жаль, что темная сила тебя околдовала, душу выпила. Ты ж красавица, тебе счастливой положено быть. А ты страдаешь. И никто не поможет...

- Никто... - закивала Тина, и слезы покатились по щекам сами собой, и стало легче. Чуть-чуть, но легче.

- А я помогу, - пообещал Медонос. - Потому как женщин наших русских несчастных всех люблю. Всех без исключения. Вот, возьми. - Он вложил в безвольную Тинину ладонь пузырек темного стекла, - Поставь в спальне возле кровати. Он и вернется... Скоро...

Ожерелье проклятое так шею сдавило - не вздохнуть. Нить пульсировала, билась, дергала, как больной зуб.

Тина зажала пузырек в ладони и побрела назад, домой. Ее шатало. Один раз она даже упала, но пузырек не выронила.

- Пьяная! - фыркнула ей вслед какая-то бабка.

- Пьяная, - подтвердила Тина и рассмеялась лающим смехом, больше похожим на рыдания.

Добрела наконец до своих ворот, калитку отворила, хотела сделать шаг и... Пузырек у нее в руке взорвался. Осколки брызнули во все стороны. Кожу не пробили - Романова защита спасла. Но две косточки в кисти переломались. А следом вспыхнул рукав пальто. Тина взвизгнула. И тут же сверху, с перекладины ворот, рухнул огромный ком снега и пламя сбил - Романовы заклинания вновь действовали.