Он потащил меня к двери. Никто не обращал на это внимания, и я понял, что такие сцены здесь обычны. Если я закричу, это не приведет ни к чему хорошему. Если меня заметят, то станут расспрашивать, а я не смогу ответить на вопросы. Может, удастся вырваться снаружи. Впрочем, вероятность не очень велика: я чувствовал его силу. А "Черный лебедь" был пришвартован не более чем в ста ярдах отсюда.

И тут я увидел высокого человека, с тонким длинным худым лицом, с черной бородой, очень смуглого. Я крикнул:

- Капитан Куртис!

Он бросил на меня быстрый взгляд и тут же встал.

- Оставь его, Ровли. Это мой парень. Я нанял его сегодня днем.

Человек, которого он назвал Ровли, казалось, собирался спорить, но капитан Куртис сделал шаг, и тот выпустил мою руку. Он сказал:

- Нужно держать его на борту и не позволять бродить по городу.

- Я сам справляюсь со своим экипажем, - ответил капитан Куртис. - Мне не нужны твои советы.

Озимандиас говорил, что переход через море - самая легкая часть, и он был прав. "Орион" стоял за пределами гавани, и капитан Куртис привез нас туда в шлюпке. Он греб, выбирая путь между судами. Корабль оказался водоизмещением не более ста тонн, но когда я, раскачиваясь и цепляясь за веревочную лестницу, поднимался на палубу, он показался мне огромным. Лишь один из шести членов экипажа был на борту - высокий, неуклюжий человек с золотым кольцом в ухе. Капитан Куртис сказал, что остальные были в шапках, но этот - один из нас.

Важно было, чтобы нас не увидели другие члены экипажа: им трудно было бы объяснить цель нашего путешествия. Нас закрыли в каюте капитана, где были две койки. Нам не пришло в голову спросить, где будет он сам спать. Мы слишком устали. Я уснул немедленно и позже сквозь, сон смутно слышал, как над головой топали, и скрипела поднимаемая якорная цепь.