- Ты там ничего не увидишь.
- У нас есть свечи, - напомнил Генри. Я гневно сказал:
- Но нет времени. Я не хочу проводить здесь ночь. Они не обратили на это внимания. Генри сказал Бинполу:
- Мы можем немного спуститься и поглядеть. Бинпол кивнул.
- Это глупо! - заявил я.
- Ты можешь не ходить, если не хочешь, - возразил Генри. - Оставайся здесь и отдыхай.
Он сказал это равнодушно, в то же время отыскивая в мешке свечи. Их следовало зажечь, а огниво хранилось у меня. Но они были настроены решительно, и я сдался:
- Я иду с вами. Хотя по-прежнему считаю все это бессмысленным.
Ступени привели в пещеру, которую мы осмотрели, насколько позволял слабый свет свечи. Тут не было доступа непогоде, и поэтому предметы сохранились лучше, чем наверху: виднелись странные машины, с полосами ржавчины, но в целом не тронутые разрушением, и что-то вроде ящика с целыми стеклами.
Из пещеры вели тоннели: некоторые как тот, по которому мы вошли, вели вверх, а другие - еще глубже вниз. Бинпол решил исследовать один из них и выполнил намерение, несмотря на возражения. Лестница оказалась очень длинной, а у подножья ее направо отходил другой, меньший тоннель. Даже тот слабый интерес, который у меня был, теперь совершенно исчез; я хотел одного - возвратиться к дневному свету. Но я не стал говорить об этом. Мне показалось по отсутствию энтузиазма в ответах на реплики Бинпола, что Генри не больше меня хочет идти дальше; может, даже меньше. Я получил от этого небольшое удовлетворение.
Бинпол шел впереди по тоннелю, который повернул и окончился воротами с тяжелой железной решеткой. Когда он толкнул их, ворота заскрипели и открылись. Мы прошли внутрь, рассматривая то, что можно было увидеть.
Это был другой тоннель, но гораздо больше предыдущих. Мы стояли на ровном камне, а тоннель изгибался над нашими головами и уходил за пределы досягаемости света свечи. Но нас удивил стоящий рядом предмет. Вначале я решил, что это дом - длинный низкий узкий дом из стекла и металла, и подумал, кто же решался жить здесь, глубоко под землей. Потом я увидел, что он стоит в широкой выемке, что под ним колеса и колеса эти стоят на длинных металлических полосках. Это было что-то вроде шмен-фе.