- В этом, я думаю, и объяснение.

- Впечатляет то, как горевали каждый раз, когда кого-то из них убивали. Невероятно безрадостное было занятие. Чтобы с ним поскорее покончить, они старались убить как можно больше противников, а те, в свою очередь, искали утешения в новых смертях первых, и так далее, и так далее.

- Все это как-то...

- Не спорю. Но мы не должны пренебрегать этим искусством. Только овладеть им очень уж нелегко, такие путаные принципы.

- А это точно Искусство?

- Они так говорят. Используют это слово.

Бровь Железной Орхидеи от удивления поползла вверх. Услышав шарканье шагов, гостья Герцога обернулась - в комнату вошел О'Двайер под руку с девицей и с ярким глянцевым фруктом в другой руке. Спутница солдата имела изобильно-экстравагантную фигуру (Герцог успел шепнуть, что подруга разведчика изготовлена в точном соответствии с его требованиями).

- Герцог. Леди. - О'Двайер раскланялся. Он сохранил свою пятнистую одежду, но расстался с заспинным ящиком; лицо приобрело естественный цвет, а живот стал нависать над поясом.

- Нам пора в... гимзал, разведчик? - осведомился Герцог, по мнению Железной Орхидеи, излишне заискивающе.

- Пошли.

- Вы должны это посмотреть, - сказал Герцог Железной Орхидее.

“Гимзал” оказался просторным помещением, обставленным О'Двайером. С потолка свешивались разной толщины веревки, мебель заменяло оборудование неизвестного Железной Орхидее назначения. Она не без интереса смотрела, с каким воодушевлением Герцог Квинский раскачивается на веревках и с заостренной палкой в руках атакует большие тюфяковидные объекты, побуждаемый непонятными гортанными криками своего наставника. О'Двайер подавал команды, удобно устроившись в кресле со своей девицей. Железной Орхидее хотелось бы разделить чувства Герцога, но, как ни старалась она увидеть в его увлечении что-нибудь привлекательное, ничего, стоящего внимания, не обнаружила. Поэтому появление в гимзале нового лица ее искренне обрадовало.