– На нашей половине планеты скоро не останется ничего живого, солдат. Если мы не выполним приказ. А через тридцать лет ничего живого не останется и на другой её половине. Это всё, чего ты добьёшься своим предательством.

Рука Командира охватывает рифлёную рукоять пистолета и осторожно тянет его из кобуры.

– Нет! Это не правда! Наши лидеры всё нам врут! Люди запада добрее и цивилизованнее нас. Они никогда не допустят нашей гибели. Они проявят к нам милость победителя. Они...

– Мир не единожды имел возможность убедиться, чем оборачивается «милость» этих «цивилизаторов». Опусти руку пока не поздно, солдат.

– Поздно, я уже всё решил...

Я дальше всех от него и стою боком, поэтому пропускаю сам момент выстрела. Трещит раздираемый лучом лазера воздух и сейчас же дико орёт Иуда – коммуникатор вспыхивает ярким пламенем и падает в снег. Вместе со сжимающей его рукой. Командир отшвыривает лазер и, не обращая больше внимания на орущего предателя, что есть мочи кричит:

– Все врассыпную! Уходить как можно дальше! Зарыться в снег! Затаиться! Ждать...

Больше ничего сказать он не успевает. Мой мозг бессознательно фиксирует четыре(!) мощных лазерных вспышки на месте, где только что стояла наша группа. Удар с орбиты приходится как раз в точку, где произошел энергетический всплеск выстрела. Далее в памяти остаётся только короткий слайд полёта. Удар. Сознание проваливается в чёрную пустоту небытия...

* Мы – белые и пушистые. Как котята. У нас великолепные скафандры из синтетического меха. Нам не страшны ни стужа ледяных ветров, ни зоркие глаза вражеских наблюдателей. Мы – белые призраки замерзающих пространств. После лазерного удара нас осталось трое. Дэн, я и умирающий предатель.

К ночи пурга стихает, и очистившееся от непроглядной дымки небо заполняется тускло мерцающими звёздами. Мы, раскинувшись, лежим в глубоком снегу у вершины сопки и неотрывно смотрим вверх. Мы не шевелимся. Мы неподвижны.