Мы лишим его этого заблуждения. Нам осталось идти всего пару километров. Наш ответ будет адекватным, и совсем не симметричным...

* Мы – белые и пушистые. Как котята. У нас великолепные умные скафандры. Пока есть энергия в аккумуляторах, они согревают и лечат. Именно поэтому Иуда какое-то время следует за нами и всё ещё остаётся жив. Даже с оторванной по локоть рукой. По иронии судьбы удар с орбиты его серьёзно не задел. Только слегка контузил. И сейчас он лежит недалеко от нас в снегу, смотрит в звёздное небо и медленно умирает. Всё-таки умирает. Потому, что анестезин спасает от боли, но не лечит от оторванной конечности и сильной потери крови. Скафандр может самостоятельно применить обезболивающие и лекарственные средства, но не может вырастить новую руку и новый рукав. Через порванные сосуды вышло много крови. Через отстрелянный рукав проникло достаточно холода. Наверняка культя у него уже отмёрзла по самое плечо.

– Теперь у вас нет связи... и вы не получите сигнал... на применение Пушки, – слабым голосом говорит он, ни к кому явно не обращаясь, – вы проиграли... цивилизация планеты спасена... меня щедро наградят...

Мы с Дэном не обращаем на него внимания – ему осталось жить последние мгновения и нет смысла вдумываться в то, что он бормочет.

– Свободный мир... джин-тоник... вилла на море... мулатка в шезлонге... закат под пальмами... всё будет... я доживу... меня спасут... лёд... из этой проклятой страны мне будут... возить для коктейлей... я... ненавижу...

Стремительно летящий в пустоте выплеск солнечной бури достиг пределов земной магнитосферы, завился в тугие жгуты вдоль её невидимых силовых линий и обрушился на воздушную оболочку ледяных приполярных областей бледно-зелёным ливнем полярного сияния... Очень красиво. И очень холодно. Мы любуемся красотой мерцающих струй авроры и чувствуем холод. Даже сквозь скафандры. Наши прекрасные, тёплые скафандры.