Размышляя, я через четыре квартала вышел к остановке такси на Делавэр-стрит. Уселся на заднее сиденье «рео», который следовало бы свезти на свалку лет десять назад, и сказал водителю, куда ехать. Он с любопытством взглянул на меня, недоумевая, что может понадобиться в той части города такому приличному молодому человеку, и уже открыл рот, чтобы спросить об этом, но я добавил:

— Уложишься в семь минут — получишь пять долларов.

Парень щелкнул счетчиком и едва не вырвал сцепление, рванув со стоянки. По пути он то и дело посматривал в зеркальце, прикидывая, как бы все-таки подступиться ко мне с вопросом, вертевшимся у него на кончике языка. Однако, заметив в полуквартале неоновые буквы, горящие словно раскаленное железо, я хлопнул его по плечу, сунул деньги и в следующую секунду уже стоял на тротуаре.

Не слишком выделяясь среди окружающих строений, коктейль-бар сохранял претензию на светскость. Пара ступенек вела вниз, и верилось, что когда-то, до введения сухого закона, зал выглядел весьма привлекательно. Стены, облицованные деревянными панелями, не сильно пострадали от времени, разве что почернели от въевшейся пыли. Узорчатый потолок тоже выглядел сносно, но вот по темно-бордовому ковру тянулась широкая вытоптанная дорожка; она вилась, как тропа в джунглях, по всей длине бара и разветвлялась у столиков, теряясь возле ножек стульев. Обтянутые прочной тканью сиденья в кабинках заметно выцвели, на некоторых темнели заплаты. И никто не побеспокоился вымыть кружки, оставленные на дубовых столиках любителями пива. Я занял кабинку в глубине зала, с тусклым модным светильником и репринтом в рамочке на стене, посвященном чьей-то победе в беге с препятствиями в 1810 году. Часы над стойкой бара показывали 19:44.

Я заказал пиво у официантки, чья пора расцвета пришлась примерно на те же годы, что и процветание бара. Она принесла кружку, и я отпил глоток, когда кто-то скользнул на сиденье напротив. Незнакомец пару раз выдохнул, будто только что обежал вокруг стадиона, и поинтересовался: "Не возражаете?" — затем поднял кружку и помахал ею в сторону полупустого зала.