— Развел антимонию, — усмехнулась Людмила и убрала бутыль на кухню. Готовь аквариум, а то портит интерьер.

— Ее дом в подмосковной речке, — продолжал я, с трудом сдерживая гнев. — К нам она приехала погостить.

— А разговаривать она умеет? — поинтересовалась Аленка, возбужденно блестя глазами.

Я задумался. А и впрямь — может, умеет? Кто знает.

— Она из породы рыбьих, значит, не умеет, — рассудил Валера. — И вообще она — самая настоящая рыба в будет жить в аквариуме, пока не сдохнет. На девочку она только похожа.

Его рассуждения очень не понравились мне, но я промолчал, не желая портить радость встречи.

— Значит, она ничья, — задумчиво сказала Аленка. — Жаль.

И тогда я спохватился.

— Нет, если по-настоящему, то моя, — строго сказал я, решив, что у русалочки все-таки должен быть хозяин: так спокойнее. — И прошу: ни в коем случае не лезть в воду руками.

— Она раненая? Кто ее ранил? — забеспокоилась Аленка, заметив тонкую полоску бинта на плече русалки.

И я на ходу сочинил историю, в которой за крошкой гналась щука и, спасаясь от нее, русалочка зацепилась за корягу, а я в это время хотел искупаться, и вдруг, прямо к моим ногам выплеснуло эту перепуганную щукой крошку. Мой рассказ, кажется, вызвал у детей сочувствие. Это меня обрадовало. Восьмилетний Валера и шестилетняя Алена в общем-то были добрыми ребятами. Но Валера иногда позволял себе охотиться с рогаткой на воробьев и голубей, из-за чего у меня случались крупные разговоры с ним. Поэтому, подготавливая для гостьи самый большой аквариум, я давал наставления: не полоскать руки в воде, ничего не бросать туда, иначе русалочка умрет.

— А что она ест? — поинтересовался Валера.

— Ничего.

— Как? — не поверили дети хором.

А Валера сыронизировал:

— Солнечными лучами, что ли, питается?

Вот тут меня и осенило: что, если русалка и впрямь автотрофное существо, заряжающееся лучами солнца? Но как же она тогда клюнула на червяка? Может, из любопытства? Ведь сидит же по утрам на краешке аквариума, купаясь в солнечном свете.