– Город Таллин впервые упоминается в летописях в середине двенадцатого века, – нараспев начала рассказывать Марина, как только все оказались под парковыми деревьями.

– Эх, мелюзга! – не преминул встрять Андрюха, не сразу посчитав, что Москве приблизительно столько же лет.

– Свое известное имя Ревель город получил после Северной войны, когда все эти земли вошли в состав Российской империи.

– Тысяча семисотый – тысяча семьсот двадцать первый, – на автомате выдал Вадим Бокштейн и огляделся, ожидая похвалы. Дружелюбно на него посмотрела только Маргарита Викторовна, остальные на энциклопедические знания внимания не обратили – привыкли.

– После Октябрьского переворота Эстония стала самостоятельным государством и вернула своей столице историческое имя Таллин. Если пытаться найти корни происхождения этого слова, то приблизительно его можно перевести как «земля датчан».

– Вот эстонцы молодцы! – встрял Борзов. – Ничего своего!

Экскурсовод выразительно хмыкнула, и Сашка благоразумно отступил. За Мариной потянулись отличники во главе с Маргаритой Викторовной – Андрюха забегал вперед, два рюкзака на плечах его нисколько не смущали, Бокштейн шел, склонив голову, впитывая новую информацию, Лена с Таней держались от них на небольшом расстоянии. Шествие замыкала молчаливая парочка, Глеб с Ингой. Натки благополучно скинули на руки Эдику свои вещи и теперь задерживались около каждой витрины, включая кондитерские и рестораны. Эдик галантно держался у них за спиной. Акопян с Борзовым с каждым шагом отставали все больше и больше.

Растянувшейся цепочкой они прошли мимо длинной крепостной стены. Слева над стеной, увитой сухими плетями плюща, высилась круглая башенка с красной крышей.

– Сказка, – согласился сам с собой Айк.

– Представляю, какая сказка здесь разворачивается по ночам, – пожал плечами Сашка. – Тут же, наверное, полно привидений!