Это возымело незамедлительное действие. Забывши даже промакнуться, со словами: "Ах ты сте'ва пе'еве'нутая!" - наборщица Лидочка, горя жаждой мщения, вылетела из сортира - и столкнулась в коридоре со своей мнимой злопыхательницей Марь-Иванной. Их стальные взгляды с лязгом скрестились, посыпались искры и запахло окалиной... Бесенок не стал дожидаться, чем кончится ихняя потасовка: дел у него было невпроворот. Он незаметно прошмыгнул в кабинет редактора и первым долгом стащил у него папиросы, сунув их в самую толщу принесенных отделом писем папок.

Редактор в гневе - страшен. Но много страшней редактор, лишенный папирос. Лицо его, словно начищенное красным кирпичом, налилось темной кровью. Сперва, внешне спокойно, он ощупал себя сверху до низу. Затем, раздраженно, разворошил бумаги на столе. Под конец, с бешенством и с треском, он принялся выворачивать ящики из стола. Тут уж бесенок не зевал: проникнув через заднюю деревянную стенку стола в темный и пыльный промежуток между нею и спинкой ящика, он легонько подтолкнул его плечом с грохотом ящик обрушился на пол, развалился от удара, и тысячи страниц веселым потоком хлынули редактору под ноги. Это переполнило неглубокую меру редакторского терпения. Гнев его, давно уже пробивший себе привычное русло, вытолкнул редактора из кабинета - в операторскую.

Но бесенок опередил его - прошмыгнул вперед и, забравшись в дырявый брючной карман ответсека, стал вертеть в нем новые дыры пальцем, не разбирая, где подкладка, а где уже кожа. Ответсек Виктор Мошонкин мучился похмельем. Плохо ему было, тяжко, а тут еще этот привязался... редактор занюханный со своей передовицей, так его растак переэтак! Никак не допрет до него, что не до того ему вовсе... лезет со своими этими, туда его в печень... Не видя перед глазами света белого, он ткнул наугад пару кнопок, "Вентура" смачно чмокнула и вылетела. Компьютер издал звук, как будто подавился дискетой. "Е-е-е-е твою кереметь через плетень с оттяжкой!" сложно выругался Мошонкин. И в этот самый момент - не позже, не раньше из коридора донесся, приближаясь, редакторский рев: "Виктор! мать твою поперек дивана! Ты чего там возишься? скорлупу тебе в задницу! Живо распечатку ко мне, пока яйца не оторвал!"