- На смерть, - пробормотал сквозь зубы Флэмбард. - Они послали этого парня на смерть.
Карлон огрызнулся и кинулся на белизца. У него почти не было выбора если бы он промедлил, он сам был бы убит, и король приказал ему не медлить. Он кинулся; его копье блеснуло, и белизский солдат рухнул и лег неподвижно, раскинувшись на черном квадрате.
- Первая кровь! - крикнула Эвиана, подняв свой меч и отражая им солнечные лучи. - Первая кровь в нашу пользу!
"Да, это так - мрачно думал Рогард. - Но король Майкиллейти имел основания пожертвовать этим человеком. Может быть, нам следовало бы дать Карлону погибнуть. Карлон - смельчак, Карлон - силач, Карлон - любитель посмеяться. Может быть, лам следовало бы дать ему погибнуть".
И теперь не было Барьера перед Эсейтором, епископом белизским, и он, высокий и спокойный, в сверкающей белой рясе, плавно прошел по белым квадратам и остановился у границы. Рогарду показалось, что он сумел поймать взгляд епископа, устремленный на королевство Киновари. Белизский епископ изготовился, чтобы броситься вперед со своей тяжелой булавой, если Флэмбард, стремясь избежать риска, попытается обменяться местами с графом Ферриком, как это разрешал Закон.
Закон?
Но не было времени раздумывать, что это был за Закон, и почему ему следовало повиноваться, и что происходило до того, как началась битва. Королева Эвиана обернулась и крикнула солдату Рэддику, гвардейцу ее собственного рыцаря сэра Капрэна:
- Вперед! Останови его!
Рэддик бросил на нее влюбленный взгляд и побежал вперед, к границе, тяжеловесный в своей броне. Там стали они - он и Эсейтор, и не было между ними Барьера, если кто-нибудь из двоих использует фланговый маневр.
Железо загрохотало, когда булава Эсейтора пробила шлем и череп и сбила гвардейца Рэддика с ног.
Только раз вскрикнула Эвиана:
- И я послала его! Я послала его!
И она бросилась вперед.
По прямой, подобно летящему дротику, неслась вперед королева Киновари. Поворачиваясь, весь подавшись за ней, Рогард видел ее прыжок через границу и остановку у Барьера, отмечавшего левую границу королевства, за которой лежал только туман, простиравшийся до ужасного края этого мира. Там она повернулась лицом к охваченным ужасом шеренгам белизцев, и ветер донес ее крик, подобный крику нападающего ястреба: