В самом лагере солдат было немного. Десяток грунтов, несколько берсерков. Около леса тесной группой стояли восемь огров, негромко обсуждая какие-то события. Четыре баллисты распологались у скал, простреливая проход. Я вздохнул полной грудью.

–Наконец тебя вызвали, Крыл! – молодой грунт с улыбкой повернулся ко мне, закинув на спину большой топор. Судя по топору и щиту, он был уже на шестом уровне силы. Значит, война в самом разгаре.

–Приветствую всех! – мой голос пророкотал над лагерем, заставив воинов обернутся. На лицах у многих проступили улыбки, маленькие гоблины принялись прыгать от радости. Мне пришлось поднять голову к небу, чтобы гоблины не разглядели моё лицо.

Потому что я не мог смотреть на них. Закон запрещает нам рассказывать гоблинам об их участи. Они веселятся, они смеются и подшучивают над всеми. Даже над богом. А боги никогда не понимают шуток. Гоблины, эти малыши... Они думают, что их бомбы – самая смешная игрушка. Они со смехом бегут к укреплениям врагов, они горды, что никто не в силах догнать их... И они никогда не успевают понять всё коварство богов. Взрыв, который разносит вражеские бастионы в пыль, дарит им быструю смерть. А в лагере уже смеются их преемники, не подозревая о судьбе предшественников.

Я с горечью подумал, что они счастливее всех нас. До самой смерти они верят, что живут. Да и в смерти не успевают осознать ничего. Не то что мы. Они свободны от мыслей, подобных этим...

–Что пригорюнился, змей? – страшный голос заставил меня обернутся. Возле Храма Проклятых, на скелете коня, сидел Рыцарь Смерти в чёрной рясе. Я вздохнул.