Ллойд вышел из пивной на теплое солнце.

Июнь 1903 года

– Ваша матушка хочет, чтоб я женился на вашей сестре, — сказал Ллойд.

– Знаю. Но Шарлотта мечтает вовсе не об этом.

– Я тоже. Смею ли я осведомиться, что вы лично думаете по этому поводу?

– Я не смею оспаривать решений родителей, Томас.

Они шли медленно, держась на некотором расстоянии друг от друга, и оба смотрели себе под ноги, избегая встречаться глазами. Сара вертела в пальцах зонтик, спутывая кисточки. Здесь, на прибрежных лугах, они были почти совершенно одни: Уэринг с Шарлоттой отстали ярдов на двести.

– А мы с вами? По-вашему, мы чужие друг другу, Сара?

– Что вы имеете в виду?

Пожалуй, она слегка задержалась с ответом.

– Ну вот сейчас, мы с вами вдвоем…

– Вы это подстроили.

– Подстроил?

– Я заметила знак, который вы подали кузену.

Томас ощутил, что краснеет, хоть и понадеялся, что в ясный теплый день краска может сойти за румянец. Тем временем на реке лодка-восьмерка легла на обратный курс и опять проплывала мимо. Помедлив, Сара добавила:

– Я вовсе не избегаю вашего первого вопроса, Томас. Я рассуждаю сама с собой, чужие мы или нет.

– И к какому же выводу вы приходите?

– Думаю, мы уже не совсем чужие.

– Я был бы счастлив видеться именно с вами, Сара. Без всякой нужды что-либо подстраивать.

– Мы с Шарлоттой поговорим с мамой. Между собой мы немало беседовали о вас, Томас, но делиться с мамой пока не решались. Не бойтесь задеть чувства моей сестры — вы ей нравитесь, но не настолько, чтоб она хотела выйти за вас замуж.

Сердце забилось учащенно, и Томас, набравшись смелости, спросил:

– А вы, Сара? Могу ли я…

Она потупилась и отступила с тропы в сторону, в густую высокую траву. Томас не сводил глаз с мягкого изгиба юбки и сияющего розового круга зонтика. Ее левая рука слегка касалась бедра. Наконец она ответила: