Время на секунду остановилось, затем снова пустилось вскачь. Шупансея наконец шумно и прерывисто вздохнула.

- Я... Мне приснился кошмарный сон... Я думала, ты сможешь мне помочь... Мне кажется, если б я сумела придумать для этих снов какой-то другой конец, они, возможно, оставили бы меня наконец... А ведь ты, по-моему, всегда знаешь, что и как должно кончаться...

Хаким грустно покачал головой.

- Это только в сказке можно сделать так, что в конце герой или героиня остаются живы. В жизни все иначе, о Бейса. Но я с радостью выслушаю тебя.

- Нет, теперь я понимаю: это МОИ сны, и я САМА должна с ними справиться. - Присев на корточки, она принялась собирать рассыпавшиеся пестрые рисунки. Вдруг пальцы ее замерли - перед ней был портрет принца Кадакитиса, в смятении склонившегося над телом поверженного врага. - Думаю, я кое-что поняла, всего лишь внимательно рассмотрев твои рисунки, - сказала она. - Странно - я никогда не думала, что Китус может воспользоваться своим мечом... И вовсе не потому, что он слаб.

Нет. Но я-то люблю его за то, что он добр. Он сильный и добрый, и, может быть, это когда-нибудь поймет и его народ. Но когда я смотрю на этот рисунок... Знаешь, я прямо-таки ВИЖУ, как это происходит наяву... Я знаю, этот человек был предателем и Китусу пришлось убить его. Но тогда он испытал не только гордость; он испытал также отвращение.., и за одну ночь стал взрослым.

Видимо, и мне предстоит через это пройти - повзрослеть, хотя, вероятно, и не с помощью меча, если я хочу помочь ему превратить Санктуарий в город, принадлежащий всем людям.

Таких картин следует нарисовать как можно больше и развесить их повсюду, чтобы каждый мог видеть!..

Хаким с кислым видом отобрал у нее рисунки.

- Боюсь, эти рисунки носят чересчур общий характер, госпожа. Чаще всего я лишь рассказываю разные истории, а художник делает наброски по ходу сюжета, и только потом Молин - прошу прощения, досточтимый Факельщик! может высказать пожелание украсить тем или иным рисунком новые городские стены.