- Ну ты молодец! - восхитился Кристофер Малигэн. - Уговорил-таки! Сильно он сопротивлялся?

- В общем, нет, - как-то невнятно ответил Манзарек. Он ерзал плечом, поправляя ремень сумки, и на Малигэна не смотрел.

- Идем, - сказал он.

Они прошли по пустынной плошали в тесную улицу, ведущую кратчайшим путем к космопорту. Манзарек делился впечатлениями.

- ... честно говоря, - рассказывал он, - не понравилась мне атмосфера в вашем поселке. Ходил я по всем этим вашим прачечным и химкомбинатам - такая тоска... Все серые, все молчат, никто глаз не поднимает... Как представлю, что придется еще и завтра ходить и снимать их...

- А на кой черт нам снимать прачечные? Этим никого не удивишь. Нам желательно отобразить приобщение к самым передовым достижениям цивилизации. Будешь в космопорте ролик делать.

- А там много туземцев работает?

- Много! Да все сервисные службы на них только и держатся. И в порту, и на каботажнике. Так что все в порядке...

Они шли узкой темной улицей, по сторонам тянулись глухие бетонные стены ангаров и пакгаузов, садящееся солнце освещало только верхушки зданий, и на темном небе появились уже самые яркие звезды.

Они не сразу заметили впереди себя группу туземцев, а когда заметили, сначала не сообразили, что "представители автохтонного населения" пьяны вдребезги.

Маленькие фигурки загородили людям дорогу и вели себя вызывающе. Глаза их раскаленными угольками мерцали в полумраке, они сжимали кулаки, и Манзарек впервые убедился, что аборигены отнюдь не превратились в бессловесных тварей.

- Факала тумарху! - слышалось в вечернем воздухе. - Пурлый пелеста роска! Фулин телмаха заргдин!!!

Манзареку не нужен был церебропереводчик, чтобы понять, что слышит он вовсе не благодарственный гимн Звездному Джиффе.