"Что ж я не позвонила Лидусе? Может, она знает?... И где она сейчас?" -- лихорадочно размышляла я. Лидуся обычно приходила в детский сад и возвращалась домой без родительского сопровождения. За нее не надо было тревожиться. Прежде чем ступить на мостовую, она согласно правилам поворачивала голову налево, а дойдя по середины улицы, поворачивала направо. Потеряться она не могла.
"Они же с Валерием часто возвращались домой вдвоем! -- продолжалась моя лихорадка. -- Как я забыла?" Мой кабинет с телефоном еще не был заперт нянечкой -- и я заспешила туда. Но внезапно изменила маршрут... Взлетела на второй этаж, открыла дверь "музыкальной комнаты", распахнула портьеры.
-- Вы здесь?! -- благодарно воскликнула я. -- Вы здесь! Пашуля, обуреваемый ревностью, хотел наказать Валерия,
а покарал только меня. Он жаждал, чтобы я наказала сына, а я стала прижимать Валерия к груди и говорить, как счастлива, что наконец-то нашла его. Хоть он и не думал теряться!
-- Пашуля сказал, что ты ушел домой. Вот я и...
-- Пашуля? Он? -- строго уточнила Лидуся.
-- Направил меня по ложной дороге.
-- Сусанин! -- промолвила Лидуся. Она с малолетства знала героев выдающихся музыкальных произведений.
На следующий день, когда вся старшая группа завтракала в столовой, Лидуся подошла к столику, за которым сидел Пашуля. Постучала ложкой о тарелку и установила тишину.
-- Так это ты подложил робота Валерию в шкафчик? Повинуясь ее голосу, он покорно поднялся.
-- Ты подложил? Смотри мне в глаза. Пашуля взглянул ей в глаза -- и вымолвил:
Все затаились. И ложки, которые, как номерки в зале детского театра, обычно звякали даже без надобности, тоже умолкли.
-- Скажи, чтобы все слышали, -- потребовала Лидуся. -- Повтори. "Это я подложил робота Валерию в шкафчик!"
-- Я подложил...
-- Ты больше не придешь в этот детский сад! -- сказала она.
И он не пришел.
Мне казалось, у Валерия не было голоса. Ни певческого, ни в общении с друзьями... Первое меня не волновало, но со вторым я примириться никак не могла. Доброта сына переходила в безотказное подчинение окружающим. "Если эти окружающие окажутся хорошими людьми, то ничего, -- размышляла я. -- А если плохими?..."