Полина Васильевна обладала мелкими, но выразительно сострадающими всем вокруг чертами лица. Она была аккомпаниатором и долгие годы состояла при басе, гремевшем в буквальном и переносном смысле. А ее имя и фамилия неизменно печатались на афише внизу, шрифтом, который тоже выглядел мелким.

-- Я без вас, как без голоса! -- с ласковыми теноровыми интонациями ворковал на репетициях бас.

-- Сказал бы это хоть раз со сцены, -- иронично заметила Лидуся. --Равноправие не может быть тайным!

Самой Лидусе не подходили ни мелкие черты лица, ни мелкий шрифт. С малых лет мечтала она быть, как и мать, аккомпаниатором. "Пианистки-солистки из меня не получится", -- молча, но здраво оценила собственные возможности Лидуся, одновременно замыслив и в аккомпаниаторском деле произвести бескровный переворот.

-- Мы с Валерием будем называться дуэтом: голос и рояль! -- будучи уже на первом курсе "высшего музыкального", утверждала она. -- Не рояль при голосе, а оба -- на равных правах! И в афишах это будет узаконено... Валерий меня как женщину, я надеюсь, пропустит вперед: "Лидия Назаркина (рояль), Валерий Беспалов (драматический тенор)". Так мы напишем. А еще лучше: "Лидия и Валерий Беспаловы".

Я поняла, что после бракосочетания не сын возьмет ее фамилию (на чем она при желании вполне могла настоять!), а она -- фамилию сына. Причина была, я уверена, в том, что "Беспаловы" звучало эффектнее, чем "Назаркины", как-то величественнее.

Эпитет "драматический" поначалу смутил меня: я инстинктивно стремилась уберечь сына от всего, что связано с драмами. Даже в звуковом проявлении.

-- Это дефицитнейший голос! -- объяснила Лидуся. -- Германн, Радамес... Иногда в театрах их даже некому петь!

-- Но поэтому для драматического тенора и сочинено мало оперных партий, -- высказала я осторожное опасение.

-- Все, чего мало, что дефицитно, имеет особую ценность, -- заявила Лидуся.