Но результат превзошел даже ее ожидания...

Свою программу "Старые пластинки" дуэт Назаркиной и Беспалова посвятил Марии Теодоровне, сидевшей в центре третьего ряда.

Пожилые учителя, бабушки и дедушки, избирательно приглашенные Лидусей, начали молодеть на глазах у всего зала. Мария Теодоровна была кумиром давно распрощавшейся с ними юности. И вдруг все возродилось... Репертуар, интонации и придыхания Валерия, аккомпанемент, точь-в-точь повторявший пластиночный, -- все это вызвало не только сотрясшие зал аплодисменты, но и тихие слезы... Молодые зрители поддались настроению старших. Родители, тоже тщательно отобранные Лидусей, поднесли цветы Марии Теодоровне, а потом уж и участникам дуэта, начиная с аккомпаниатора. Режиссура оказалась блестящей!

И застенчивость моего сына не выглядела забитостью, не была унизительной для него -- она истолковывалась как рыцарство: он уступал дорогу сильной представительнице все же слабого пола.

Концерт несколько раз повторялся: для окрестных школ, да и многие соученики Валерия и Лидуси рвались присутствовать на нем еще и еще.

Всякое действие, однако, вызывает противодействие, а всякий восторг рождает и антивосторг. Валерий, как и в детском саду, это с удивлением ощутил. А я не была удивлена, потому что знала: баланс между событиями радостными и печальными неукоснительно соблюдается. Если на мою долю выпадало что-нибудь доброе, я начинала с опаской ждать зла. И компенсация неотвратимо наступала.

Еще Гельвеций был убежден, что "из всех страстей зависть самая отвратительная" и что под ее знаменем "шествуют ненависть, предательство и интриги". Поскольку зависть вновь более всего угрожала сыну, я в целях обороны тщательнее, чем раньше, изучила ее повадки и высказывания о ней мудрецов.