– Ошибаетесь, уважаемый, – отчеканил Джон Вильнертон. – В контракте сказано, что, получив на эксперименты известную сумму, вы беретесь не позднее чем через два года создать объект, удовлетворяющий определенным требованиям, которые изложены в приложении, на восемнадцати страницах… Верно?

– Верно.

– Ну, а если условия контракта не выполнены, виновная сторона платит неустойку, коль скоро не оговорено противное. Это вам любой юрист подтвердит.

– Дайте мне еще два месяца, – тихо сказал Чалмерс, отведя взгляд в сторону.

– Двое суток, и ни минуты больше. – Ответ Вильнертона прозвучал как приказ. – Мы имели глупость разрекламировать ваше детище, и нас осаждают клиенты. Через сорок восемь часов к вам придет судебный исполнитель…

Едва тяжелая дверь захлопнулась за Чалмерсом, на столе перед шефом вспыхнул экран кофейного цвета, и Вильнертон чертыхнулся в душе.

– Тебе вредно нервничать, – пропела супруга, улыбнувшись. За что ты так распекал бедного Чалмерса? Я так и не поняла толком…

– Распекал? Да его спечь мало!

– А что он такого натворил? Знаешь, я совсем не разбираюсь в этих ужасных роботах; которые ты выпускаешь…

– А, тебе неинтересно, – махнул рукой Вильнертон.

Он оберегал молодую жену от всяческих треволнений, связанных с деятельностью компании, а заодно и от тайн, которые могли выболтать легкомысленные губки.

Два года тому назад профессор Джон Чалмерс предложил шефу «Уэстерн компани» любопытную идею. Лауреат Нобелевской премии был принят благосклонно. Вильнертон не без приятного волнения выслушал заманчивое предложение авторитетного ученого: в течение полутора-двух лет создать робота, способного воспринимать и проявлять эмоции.

Речь шла отнюдь не об имитации улыбок, волнения, слез и так далее – подобные вещи представляли собой давно пройденный этап.

– Я хочу, – сказал всесильному шефу Джон Чалмерс, – создать робота, способного по-настоящему, как человек, страдать и восхищаться, тосковать и негодовать.