(Хантер неправ: он считает, что леопард; какая ерунда!) Я был разгромлен. Противовес срывали дважды, рация не работает. Два раза мне удалось опятить бугая, но в третий раз он зашел с запада, оказавшись внезапно у меня за спиной, и стал в трех шагах. Он рыл копытом землю, уставлял рога и с сипением разевал пасть - видимо, грязно ругался..."***/

Последняя запись была недельной давности:

/***"29.08. Сижу один. К ящику прислонена дубина, рядом пирамида булыжников. На психрометре лежит рогатка с запасом зарядов. Жду врага, но враг от жары настолько ошалел, что даже и не нарывается - только чешется остервенело об триангуляционный знак третьего класса..."***/

Он взял ручку, снова поглядел на Эльбрус, вдохновляясь, и стал писать. /*** "Вот и еще неделя прошла, ***/ - писал он. - /*** Неплохая была неделька - жаркая и без дождей с градом. Хотя по утрам иней уже выпадает и мерзнет нос, высунутый из спальника. Время идет, а записывать совсем не хочется. Сидим на Харбасе, теперь - с Тимофеем. Каждый день одно и то же. Встали, поели горохового супа и - читать-перечитывать старые журналы. И, конечно же, споры обо всем, переходящие на личности. Потом вечер, разжигаем примус, запаливаем свечу и - шахматы, какао и снова споры обо всем, переходящие на личности. Тимофей - странный человек. Командор как-то сказал про него (с задумчивостью в голосе): "Интересно, сколько 'С' в слове "Сыщенко"?""***/

Странный человек Тимофей подал голос:

- Пожалуйте вам. Принимайте гостей. Давно не виделись.

Это, оказывается, Магомет пожаловал. Во всей своей дикой, грязноватой, небритой, хищной, горбоносой красе, наводящей на Тимофея Евсеевича спасительный первобытный ужас. На этот раз он, элегантно скособочившись в седле, держал в правой руке эмалированное ведро. Как тут же и выяснилось с мясом. Точнее - с бараниной.

- Начальство посылает, - объяснил Магомет, остановивши лошадь и передавая ведро Вадиму.