- Конкретизируй! - приказал Кащей.- Только коротко, длинные словоизлияния о бренности всего сущего оставь на привычную к проповедям публику.

Ортокс даже ухом не повел: последняя колкость побежденного - это как последний укус издыхающей дряхлой собаки: кроме морального удовлетворения у этой самой собаки, ничего больше не вызывает.

- Слушаю и повинуюсь, о Великий! - с легкой иронией проговорил он.Во-первых, пока ты возвращался с края света, мы основательно подготовились к встрече. Узнали, где находится переход в твой мир, и нам осталось выяснить только одно: во что превратился ужасающий Странник за прошедшие тысячелетия? Время, как ты знаешь, не столько лечит, сколько калечит... Ты сплясал под нашу дудку, расслабился, почивая на лаврах победителя, и дал мне шанс спокойно перебросить тебя в этот мир! А теперь возвращаюсь к самому началу: ты проиграл!

- Неужели?

- Так, кто из нас кого поймал? - заметил Ортокс.- Кстати, тебя постоянно провоцировали на использование заклинаний. Согласен, ты провел блестящие операции по уничтожению соловьев-разбойников и спасению своих друзей, но колдовства в твоих действиях не было ни на грош. Ты уже не колдун, кем был тысячи лет назад, а на одном коварстве далеко не уедешь!

- Уговорил,- коварно поддакнул Кащей.- Что дальше?

- Как что? Вот это! - Ортокс развел руками, показывая вокруг себя. Все имевшееся в наличии оружие было нацелено на Кащея.-Я же говорил, что мы летим навстречу своей судьбе. Вот она, твоя судьба: плен и заточение! Отдашь меч добровольно или предпочтешь еще раз погибнуть смертью храбрых?

- Мне много раз говорили такие слова! - на всякий случай предупредил Кащей, но Ортокс пропустил это мимо ушей.

Трезор был готов вцепиться мертвой хваткой в ненавистного колдуна, но Кащей, вместо того чтобы дать команду "Фас!", окинул заинтересованным взглядом окружившее его войско. Сразиться со всеми желающими не было никакой возможности - его действительно могли многократно убить, пока бы он дотянулся до каждого. С другой стороны, их самих поляжет столько, что ни в сказке сказать, ни в ужастиках описать. Остается только одно.