- Бей! - закричал Ольми. - Бей! Бей!
И его воины, вскочив, схватили луки, заложили стрелы. И принялись стрелять по тем сифонам! А эти стрелы были с паклей на концах, а пакля еще загодя дымилась! И...
Ха! Этот огонь в сифонах и вправду был колдовской! От него горело всё - железо, весла, мачты, паруса. Горели даже люди - воины, рабы. Тогда, чтобы спасти себя от этого страшного огня, они, рабы и воины, стали бросаться в море. А зря - загорелось и море. И так оно горело, полыхало, пока не догорели корабли и не утонули все прыгнувшие в море воины вместе с рабами. Позорная смерть! А после дым разошелся и Хальдер повелел, чтобы мы опять брались за весла.
Победа была полная. Зато добычи не было. На привале я сказал:
- Так что, и Город так сожжем? И так вот без всего и вернемся?!
- Нет, - засмеялся Хальдер, - так мы не вернемся. И Город нам не сжечь. А надо бы.
И снова он был прав - а надо бы! Потому что если бы мы его тогда сожгли, так бы теперь никто у меня не спрашивал, где это я был, когда убили Хальдера.
А так было вот что. Пришли мы к Городу. Я рыл подкоп под Влакернскую башню. Плотину брал. Смотрел, как приходил к нам их безбородый ярл, подстриженный как женщина, и руки у него были словно у женщины. Да и добычу у него мы взяли самую женскую - самоцветы, браслеты, шелка, паволоки. Пришли и побросали перед кумирами. Хальдер сказал:
- Зачем мне это всё?!
И правильно сказал! А ярл обрадовался, взял. Противно говорить, но и наш ярл - он тоже, словно женщина. Вот Ольдемар, тот был настоящий ярл. И Айгаслав тоже мог бы стать таким же, как и он, если бы не Мирволод. А что? Когда тебе отрежут голову, потом тебе даже Источник не поможет! И вот он вырос, этот наш ярл - и стал не воин и не женщина. Он даже в Руммалию не пошел. Сказал:
- Хвораю я.
А всё из-за чего? Да из-за того, что он переступил через свою судьбу. Потому что если ты по своей судьбе должен умирать, так умирай, а если исхитришься и выживешь, так после будет одно только горе - и тебе самому, и всем, кто вокруг тебя. И так я и сказал возле костра в тот самый вечер, когда еще не знал, что Хальдер уже мертв. И я еще сказал: