Рамстан остановился перед двумя часовыми в масках и сообщил пароль — хотя оба, конечно, узнали его, — то есть вскинул правую руку, чтобы они могли прочитать сквозь ультрафиолетовые очки код, впечатанный в ладонь. Рамстан вошел в шлюз, из которого вырвался сжатый воздух, и двинулся коротким коридором вниз. Переборка перед ним улыбнулась, и он прошел сквозь раздвинувшиеся губы. Около семи секунд он стоял там, пока ультразвуковые волны разлагали споры, убитые еще в коридоре.

Раздался сигнал; переборки мигнули красным светом. Рамстан снял маску, сложил ее, сунул во внутренний карман куртки и вышел в коридор.

Высота коридора в два раза превосходила рост Рамстана, в сечении коридор был круглым и вел, изгибаясь, к центральной кают-компании для персонала третьего уровня. Пол был гладким и упругим.

Круглые и ромбовидные блестящие пластины чередовались по обеим сторонам коридора. Через неравномерные промежутки были расположены закрытые или открытые ирисовые диафрагмы. Свет внутри корабля был белым; Рамстан шел, не отбрасывая тени. Отблеск света на круге справа от него потускнел, а потом превратился в мозаику отдельных изображений главных рабочих отсеков корабля. Восемь секторов, разделенных тонкими черными линиями, составляли круг и передавали изображение трех отсеков мостика, поста главного инженера, командного орудийного поста, двух лабораторий и кабинета начальника медицинской службы.

— Отставить В-1, — произнес Рамстан, и мозаика погасла во вспышке света.

Раздался пронзительный свист. В ромбе на правой переборке появилось лицо лейтенант-коммодора Тенно.

— Приказаний нет, — прорычал Рамстан. — Отставить А-1.

Тенно исчез в ярком отблеске. В этом было одно из неудобств замены металла и пластика протоплазмой, кабелей — нервами, компьютеров — мозгами. Как собака, что виляет хвостом и ластится, выражая любовь и радость по поводу возвращения хозяина домой, так и «Аль-Бураг» был без меры рад видеть Рамстана после долгого (десятичасового) отсутствия.