Тойс махнула бармену. Тот улыбнулся, показав два ряда акульих зубов. Даже лицо калафаланина могло отражать внутреннюю сущность. Оно было вполне похожим на человеческое, хотя яркие алые губы соединялись с носом и подбородком двумя красными треугольными хрящами, делая лицо похожим на маску циркового клоуна. Черные брови загибались вокруг глаз к выступающим, едва ли не пирамидальной формы скулам. Когда калафаланин не улыбался, он походил на клоуна; осклабившись, он стал похож на саму Смерть.

— Болг убивает всех, кроме одного, — сказал Рамстан на урзинте.

Светлые ресницы Тойс дрогнули. Она села и спросила:

— Что?

— Болг убивает всех, кроме одного.

— Черт возьми, что такое болг?

— Не знаю. Я слышал, как кто-то произнес эту фразу, как раз когда я очнулся от дремоты. Но кто бы ни сказал это, он исчез. Ты видела, как кто-нибудь выходил отсюда, когда ты входила?

Тойс покачала головой и поманила пальцем бармена Вилиму. Тот ударил в маленький гонг в форме бабочки и указал официантке на новоприбывшую клиентку. Официантка исчезла в двери рядом с двумя землянами и тотчас же появилась из прохода, которым воспользовалась до этого Тойс. В изящной руке с тремя очень длинными пальцами официантка несла бутылку черного ликера, который любила Тойс. Ликер поблескивал в бокале, словно ацтекский обсидиан под солнцем. Он пощипывал в горле, словно умирающий электрический угорь. Он взрывался в животе огненными звездами и осыпался в мозгу кометами.

Тойс впилась в официантку глазами.

— Ответь мне, — сказал Рамстан.

— Что? А… Нет. Я никого не видела. Рамстан нарисовал на счете три «X» и спираль и встал.

— Я возвращаюсь на корабль Это был не сон. Я чувствую…

— Я думала, что мы сможем расслабиться. Ты мог бы забыть все, что тревожит тебя и, может быть…