Через некоторое время рыдания ангелочка стихли, и я увидел хозяина, направляющегося ко мне. Он был мрачен, задумчив и все еще злился. Подошел. Остановился рядом. Шумно засопел.

— Гэл, я… я погорячился… извини. — Каждое слово давалось ему с трудом. Я чувствовал как гордый, бешеный хозяин ломает себя, извиняясь передо мной, своим слугой. — Извини… и… спасибо тебе.

В носу у меня вдруг защипало, запершило в горле, и я смог только кивнуть в ответ.

— Ну, что, мир?

— Мир, Хозяин.

Он махнул рукой и горько рассмеялся.

— Какой я Хозяин! Сижу в грязной, вонючей пещере, а эта дрянь…

— Зато ты жив.

— Да. Жив.

Буллфер посмотрел на свою грудь, покрытую растрескавшейся коркой грязи, и на лице его появилось выражение угрюмой задумчивости… Наверное, сейчас самое время прояснить некоторые темные моменты этой истории.

— Скажи, Булф, — начал я осторожно, — а что это за камень? Ну, тот, которым тебя…?

Буллфер не рассердился на меня за неуместное любопытство, наверное, слишком устал.

— Рубин Карашэхра, — пробурчал он, рассматривая свои выпущенные когти. — Сильнейшее антидемоническое оружие. Никто не знает, что это такое на самом деле. Одни считают, что Рубин — обычный драгоценный камень, которому с помощью черного колдовства придали магические свойства, другие, что он — застывшее пламя подземных недр, а кое-кто уверен, что это живое существо. Он хранится… хранился в Храме Огня в Южных землях. И украсть его было невозможно.

Он пнул сухой пень, и дерево развалилось под его копытом.

— Что ты теперь собираешься делать?

— Мстить. — Ответил Буллфер, и меня снова передернуло от холодной ярости, звучащей в его голосе.

Весь день и всю ночь мы просидели над планами, которые чертил в моем блокноте Булф. Он подробно изобразил план замка, со всеми подземными ходами, перекрытиями и ловушками. Отметил все возможные способы проникновения в башню, все возможные слабые места обороны. Временами, когда ему начинало казаться, что он нашел, наконец, верное решение, Буллфер воодушевлялся, глаза его загорались, и карандашный грифель все громче скрипел по бумаге, разрисовывая стройные линии здания корявыми подписями.