Как только мы сели, перед нами появилась гора провизии, которой можно было накормить не менее пяти голодных человек и одного, слегка проголодавшегося, демона. Посетители с молчаливым уважением наблюдали за тем, как я управляюсь с бараньей лопаткой. Трактирщик смотрел на меня словно на родного, подсчитывая чаевые, которые с нас можно содрать, а хорошенькая служаночка перелетала от нашего стола на кухню с пустыми тарелками, возвращалась обратно с полными, одновременно успевая строить мне глазки. Хорошо, что Хозяина нет с нами, хоть расслабиться можно, не выслушивая едких комментариев по поводу моего обжорства и отвратительных манер. Посмотрел бы на своего Энджи. В человеческом облике он вел себя совсем молодцом. Аппетит у мальчишки был как у голодного щенка, хотя, конечно, он умел управляться с ножом и вилкой одновременно и не ел ничего мясного.

Все-таки человеческий образ многое упрощает, снимает ограничения, помогает расслабиться. Никакой ответственности, никаких условностей. Можно сидеть за одним столом с человеком и ни разу не вспомнить, что тебя вообще-то бесит их слабость и беспомощность. Сам такой же!

Люди вокруг, все еще поглядывая на нас время от времени с любопытством, продолжили прерванный разговор. Я прислушался. Обсуждали будущий урожай, и пришли к выводу, что просо в этом году ничего себе, а пшеница не уродилась, и если Хозяин не снизит налог на зерно, то чего доброго, можно зимой и без хлеба остаться.

— А если ИМ вместо пшеницы овсом отдать… — Говорил маленький курчавый человек, по виду зажиточный, потому как несмотря на жару вырядился в хромовые сапоги. — Демонам-то все равно. Главное — насыпано в мешках чего-то, и ладно. Они только в мясе разбираются, положено к хозяйскому столу столько-то говядины в месяц, так говядиной и расплатись. У НИХ за этим строго следят.