— Буллфер! — сказал он, как будто не удивившись, и опустил взгляд на Викторию.

— Ричард! — воскликнула она, вскочила и бросилась к вошедшему, словно могла найти в объятиях брата защиту от гнева хозяина.

— Хозяин просит у нас убежища на две недели, — прошептала она.

Машинально проводя забинтованной ладонью по золотым кудрям сестры, Ричард вежливо улыбнулся Буллферу, хотя глаза его стали тревожными и настороженными.

— Мы будем рады, если вы станете нашим гостем, — сказал он все с той же неизменной вежливостью. Виктория встрепенулась и отстранилась от него.

— Нет! Ричард, мы не можем этого сделать!

— Сестра, это наш долг.

— Подумай, что будет с нами! Если мы оставим их здесь… Я уже отказала ему.

— Виктория!

— Ричард, прошу тебя! — она схватила его за руку, и из ее широко распахнутых глаз снова хлынули слезы. — Подумай о нас! Подумай обо мне.

На лице Ричарда появилось выражение мучительной тоски, но он повторил:

— Мое приглашение остается в силе.

Тогда Виктория бросилась к Булфу.

— Мой брат не может отказать тебе, Буллфер. Он слишком благороден и честен. Наверное, я тоже могла бы смириться… если бы погибла только я. Но этот выбор может стать смертью для всех людей в наших владениях. Поэтому я прошу тебя — уходи. Не губи нас. В этом нет смысла…

Буллфер оттолкнул ее, откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза ладонью. Несколько мгновений он сидел так, молча, не шевелясь, потом поднялся и пошел к выходу. Я поспешил следом за ним. У самой двери он остановился, снял перстень с пальца и, не глядя, швырнул его на пол. Золотая безделушка прокатилась по ковру, под ноги поникшей Виктории.