Дон Архибальдо расположился в кресле напротив гостя и щелкнул пальцами, чтобы гвинейка принесла вина.

— Моим вкусом, откровенно говоря, управляет не что иное, как желание обитать среди красивых вещей. Но если моя жажда наслаждений доставляет радость другим, то не вижу причин им в этом отказывать, — он негромко рассмеялся и пригубил из бокала.

— Бесспорно, вы замечательный коллекционер, — кивнул дон Мигель. — Скажите, все эти вещи вы приобрели здесь, в Хорке?

— Очень многие, включая наилучшие. Наш большой рынок — вы его уже посетили, не так ли? — чудесное место для охоты за раритетами. Большинство вещей из золота и серебра я купил здесь у Хиггинса, которого ценю как специалиста в своей области… Кстати, вы узнали у него что-нибудь новое?

— Он настаивает, что купил ацтекскую маску у неизвестного.

— Бедняга, — пожалел дон Архибальдо. — Должно быть, он одержим дьяволом.

Повисла пауза. К ним подошла гвинейка проверить, не пора ли наполнить бокалы. Она налила обоим и собиралась вернуться в угол, но хозяин жестом отослал ее прочь.

— Интересный подбор слов, — заметил дон Мигель, когда за рабыней закрылась дверь.

— Я не совсем понимаю… — заморгал глазами хозяин.

— Ваше замечание, что он одержим дьяволом, — пояснил Наварро и повертел бокал в пальцах, паузой подчеркивая значимость слов, — совпадает с мнением инквизиторов… Они полагают, что Хиггинс околдован.

— Какая мерзость! — воскликнул дон Архибальдо. — Что за отвратительная манера разыгрывать из себя честного торговца!

— В самом деле? — спросил дон Мигель, и разговор надолго прервался.

— Знаете, — наконец вымолвил дон Архибальдо, — мне нужно кое-что вам сказать; пожалуй, это следовало сделать еще в Лондресе.

Дон Мигель наклонил голову и смотрел на собеседника с подчеркнутым вниманием.

— Я не держу на вас зла за то, что вы действовали так, как вынуждали обстоятельства. Я очень хорошо понимаю, какое значение придается любому подозрению в темпоральной контрабанде.