Выражение лица дона Мигеля заставило его заткнуться.

— Сотрудники Службы уже требовали от вас подобных услуг? — спросил Наварро.

— Ох… — Джонс зарделся. — Не от меня, сударь. Но от других кандидатов…

— Если кто-то еще раз попытается потребовать комнату для свиданий, доложите Старшему инструктору! Сводничество не входит в ваши обязанности. Понятно? — дон Мигель развернулся, не ожидая ответа, и понял, что предположение Джонса объясняется просто: возле экипажа стояла Кристина, а кучер, скрытый распахнутой дверцей, старался вытащить из экипажа нечто, завернутое в плащ.

— Помоги кучеру! — рявкнул он кандидату. — Проводи его в комнату с кушеткой.

— Сию минуту, сударь! — воскликнул Джонс и ссыпался по лестнице.

— Кристина, — тихо сказал дон Мигель. — Простите, что затащил вас сюда. Сейчас мне нужно срочно попасть во дворец, только там я найду людей, способных помочь.

— Вам все равно пора туда ехать, — сказала она. — Уже двенадцатый час… почти четверть двенадцатого!

— В самом деле? — ужаснулся он. — Напрасно я сюда заезжал. Понимаете, мне необходим совет падре Рамона, и я предположил, что застану его здесь… Но он сейчас наверняка уже на пути во дворец Гроссмейстера. Вот ведь досада! Придется и мне поторопиться. Садитесь в экипаж и ждите, а мне нужно уладить еще одно дело.

Он развернулся на каблуках и помчался в здание штаб-квартиры.

Несколько минут спустя он вихрем слетел с лестницы, вскарабкался на козлы и схватил вожжи. Постромки натянулись, лошади заржали, Кристина испуганно вскрикнула.

— Простите! — извинился дон Мигель, стараясь перекричать стук копыт. — Но девушка слишком опасна, чтобы доверить ее охрану молодому парню. Я заплатил кучеру, чтобы он не уезжал, а помог охранять. Не бойтесь, я неплохой возница.

Он старался скрыть от Кристины свою все усиливающуюся озабоченность и даже страх. Поэтому сказал далеко не все. В штаб-квартире после переговоров с кучером он бросился ко входу в башню, опасаясь, что парочка упившихся кандидатов или продажных сотрудников, воспользовавшихся тем, что в предновогоднюю ночь никого нет, пробрались к хроноаппаратуре. Результаты их действий могли быть самыми плачевными, но все же поправимыми.