Он замолчал и уставился на иезуита.
— Падре, у меня идея. Не знаю, сработает ли она, но, по крайней мере, мы сможем вмешаться там, где уже была нарушена линия времени.
В глазах падре Рамона блеснула надежда.
— Что за идея? — живо спросил он.
— Всенощная, падре. Нельзя ли использовать всенощную Службы?
Падре молчал очень долго, пристально глядя в никуда, и вдруг разразился жутким хохотом.
— Естественно — месса! Будьте благословенны, сын мой. Надо же быть таким слепым — проглядеть мессу!
Глава седьмая
Очертание знакомой обстановки уплотнилось вокруг дона Мигеля. Кабинки для переодевания перед входом в капелле Службы нельзя было спутать ни с чем, а высокий, ясный звон колоколов служил подтверждением.
Он был у цели.
Но у той ли? В какой реальности он находится?
Ответить на этот вопрос было пока невозможно. Он хорошо понимал, что является частью операции, жуткого эксперимента, на который он никогда бы не решился без крайней необходимости, поскольку результаты были непредсказуемы.
Падре Рамон набросал предварительные расчеты, а детали дон Мигель уточнил с помощью оробевшего семнадцатилетнего кандидата, владевшего природным даром математика. Проблема сузилась до точно неопределимого расхождения в результатах, зависящих от некоторого фактора «к». Падре Рамон долго изучал свои расчеты, потом закрыл глаза, похоже, просил Божьего благословения, и велел дону Мигелю подняться в Залы Времени.
Там, повинуясь указаниям нервничающих техников, разместился между знакомыми железными и серебряными прутьями. Проверку повторили несколько раз, затем он отправился в путешествие, на которое еще никогда не отваживалась Служба. Ему предстояло убрать псевдоответвление истории.
Воздух вокруг него стал очень горячим…