— Хорошо, — откинулся на спинку стула доктор Хоуг. — Ваши опасения объяснимы. Вы не решаетесь даже допустить, что человеческий фактор в лице Каролины Коул может дать сбой. Вы пытаетесь убедить себя, что Коул не подведет. Шахматы — лишь отражение подобных мыслей. Пока она выигрывает у вас, вы можете быть спокойны за ее профессиональную пригодность. Отсюда и отступление от нормы в недавней партии. Так. Вот, взгляните на это.

Он подвинул к Бридену одну из диаграмм и перфоленту, тот взял их и непонимающе взглянул на доктора.

— Последние данные по Каролине Коул, — пояснил Хоуг. — Кое-что я расшифровал для вас, чтобы было понятнее. Надеюсь, эта информация вас успокоит. Каролина вполне в норме. Ваша фобия беспочвенна, от нее следует избавиться. Ни в мозгу, ни в организме Коул не выявлено ни малейших признаков одряхления.

— Доктор Хоуг, — вмешался один из медиков.

— Минуточку. Бриден, просмотрите пока, а мы скоро вернемся.

Хоуг поднялся и вместе с остальными вышел из кабинета.

Сработало. Завтра вечером, после того как он приступит к дежурству, придется пройти еще один привычный тест, но на данный момент пронесло. Хорошо, что Кэрри не пострадала. Укоры совести отступили: Бриден не подставил ее, не свалил на нее вину. И сам избежал провала.

Тем не менее совесть не успокаивалась. До сего момента, насколько ему известно, никто не ставил качества Каролины под сомнение. Он кинул пробный шар. Из этого пока ничего не следует, но Бриден не сомневался, что отныне психиатры будут просматривать ее тесты более придирчивым взглядом. Да какое ему-то дело! Недееспособным нет места на такой работе.

Пока лифт поднимался из глубин необъятного зиккурата, Бриден почти физически ощутил, как полегчало на сердце.

Зиккурат. Краеугольный камень и вершина айсберга. Урановый реактор номер один. Элемент, от которого теперь, спустя сто лет, по странному стечению обстоятельств зависит безопасность всего мира. Не просто символ, а воплощение Силы.